Кирюха с мамой недавно купили дом под Москвой. Чтобы его купить, пришлось продать комнату в коммуналке в Москве. Но ведь Марк Твен давно говорил: «Покупайте землю! Ее больше не производят!»
А жуков теперь производят заводных. Таких, которых можно гонять по столу и по полу и которые слушаются хозяина. Хотя, что там говорить, живых жуков гонять труднее и интереснее. С ними нужно уметь договариваться. Но откуда их взять-то в современной школе?
Кирюха, конечно, не такой настоящий друг Сеньке, как, например, Егор. С Егором можно делать опыты, отправляться в путешествие на велосипедах по пересеченной местности, болтать о новых айпадах и о крепостях в Уэльсе. А Кирюха просто приятель и подопечный. Подопечный – потому что не знает, как себя с кем вести, когда можно влезать в разговор, когда – нельзя, когда можно драться, когда – нельзя, а когда это обязательно нужно сделать, иначе это сделают за тебя и с тобой. Кирюха очень добрый и открытый, то пританцовывает, то смеется и все время хочет общаться со всеми. Он носит очки, соображает в математике, а читать начал совсем недавно, потому что Анне Николаевне хочется, чтобы дети читали и Пушкина, и Жюля Верна. Раньше она думала, что учить сразу двадцать трех мальчиков будет сложно, но оказалось – совсем наоборот. Интересно, сколько мальчиков будет в классе дальше? Сегодня Анна Николаевна сказала, что их школу объединят с какой-то коррекционной. Говорят, что дети в ней не читают, не потому что не любят, а потому что не умеют.
Так вот, влетел Сенька в школу в последний момент, вручая на лету жука в коробочке Кирюхе:
– С днем рождения!
– Это что? – на секунду притормозил пританцовывание Кирюха.
– Это из Экспериментаниума. Жук.
– О-о, жук, о-о, – Кирюха выдохнул изумленно и смущенно не столько потому, что увидел жука, сколько потому, что Сенька уделил ему внимание. С Кирюхой, хоть он и был очень добрый, тяжеловато было общаться, потому что он смеялся, когда никто не смеялся, и оставался серьезным, когда смеялись все. Может быть, как раз он и будет ходить в коррекционную школу? Да нет, у Кирюхи – прекрасные отношения с математикой, хотя и ужасные – с математичкой. А то, что он совсем недавно начал читать, так это не потому, что он читать не умел, а просто ему никто не рассказывал, как это интересно.
На самом деле, Сенька хотел рассказать еще очень многое Кирюхе. Например, про то, что он сегодня ловил вора. Очень хотел поймать, но вор оказался сноровистее. Ловил Сенька вора сначала во сне. Потому что Сенька спал, когда хлопнула входная дверь. Санька спал тоже. Он спит – из пушки не разбудишь.
И оказалось, что это был не папа (который обычно выносит мусор перед тем, как довезти всех своих опаздывающих детей в последний момент в школу, а себя – на работу), и не мама (которая в это время вообще никуда не уходит, потому что надо покормить завтраком всех детей), а настоящий вор. Вора Сенька очень хотел бы увидеть, потому что он еще никогда не видел воров. Сенька вскочил с кровати, чтобы посмотреть, кто из родителей ушел и куда, но обнаружил, что они – на кухне и ничего не слышат. Сенька подскочил к входной двери, она была открыта.
– А кто сейчас сюда заходил? – спросил Сенька родителей.
– Кто заходил? – удивилась мама. – Ты спал, тебе, наверное, приснилось. Может, это Алька дверью хлопнула? Ей сегодня пришлось раньше уйти. Кстати, скорее – завтракать, а то в школу опоздаешь, – сказала мама, она стояла к Сеньке спиной, вытирала посуду и высматривала за окошком рассвет.
– Мам, иди сюда, у нас дверь открыта! – сказал на этот раз Санька, который, проснувшись, услышал разговор и пробрался к входной двери.
– Как – открыта? – тут уже папа удивился. – Надо же, правда, я еще мусор не выбрасывал, странно.
– Ой, так это я выбросила и забыла закрыть дверь, – вспомнила мама, которая тоже уже подошла к двери.
– Когда это ты выбросила? – папа посмотрел на маму.
– Да вот, в пять утра, наверное…
Папа еще раз внимательно посмотрел на маму. Видимо, он считал, что нормальные люди в пять утра занимаются более подходящими делами. Например, пытаются выспаться перед работой:
– Алька выходила из дома только сейчас. Вот она и забыла закрыть дверь. А ты говоришь…, – папа с сочувствием посмотрел на недоспавшую маму.
– Ой, моя сумка! Там же все мои документы! – вскрикнула мама. – И даже удостоверение многодетности!
– Да кому нужно твое удостоверение? По музеям бесплатно ходить? Воры по музеям не ходят! – и папа начал искать мамину сумку. – Опять наверняка куда-нибудь засунула и не помнишь…
Но сумка так и не нашлась. Ее действительно украли. И пришлось вызывать полицию. И объяснять полицейским, что дверь полвосьмого утра оставили незапертой и кто-то стащил из дома сумку. Зато мальчишки успели увидеть, как у мамы и папы берут отпечатки пальцев и как выглядит настоящая служебная овчарка, которую нельзя гладить. В общем, Сенька был в полном восторге от приключений…
Я шла, не прерывая Сеньку. Вспомнила, как, спускаясь по лестнице в подъезде с утра, заметила тенью промелькнувшее этажом выше странное существо получеловеческого вида. Видимо, из-за него в подъезде стоял неприятный запах. Неужели это существо и сегодняшнее ограбление как-то связаны друг с другом? До дома я дошла так и не придя в себя. Придется прийти в себя дома.
– Что у вас тут без меня случилось? – кинулась я к маме сразу, как вошла, швырнув рюкзак в шкаф. Сенька в этот момент уже пробрался к компьютеру. Санька пока был на дополнительном занятии по робототехнике.
Мама попыталась придать своему лицу веселое выражение. Я за ней эту особенность знаю: чем хуже дела, тем веселее мамин рассказ.
– Да просто анекдот какой-то. Видимо, ты не закрыла дверь, а я не проследила. Это ведь я должна была запереть за тобой. Кто-то воспользовался ситуацией, приоткрыл дверь, увидел мою сумку и схватил ее. Не каждый день ему, наверное, так везет. Все, что плохо лежит, всегда липнет к рукам вора. В сумке были деньги. И документы. Без них я – как без рук. Хоть бы подкинул документы, что ли. Я однажды потеряла зачетку, когда в институте еще училась: вытащили в метро вместе с деньгами. Так потом эту зачетку мне домой принес какой-то бомж. Правда, без денег. Сказал, что нашел на помойке. Но это давно было. Теперь уже и бомжи не те, и помойки… И доставка на дом сейчас не так работает…
– А полицию зачем вызывали?
– Документы ведь, вдруг кто-нибудь воспользуется…
– А собака была хорошая? Мне Сенька рассказал. А отпечатки надо у меня брать? – спросила я, постаравшись придать лицу как можно более равнодушный вид. Как я могла пропустить собаку? А отпечатки? Сколько всего интересного без меня произошло!
Мама улыбнулась и посмотрела на меня:
– Огромная и страшная. Настоящая служебная собака. Но – хорошая.
И я полюбила эту собаку, так ее и не увидев.
– Мам, а у нас ведь дверь подъезда сломана, – вспомнила я.
– И с утра, когда ты выходила, была сломана?
– С утра?.. Точно, была, – подскочила я. – Я еще подумала: кто хочешь – входи, что хочешь – бери!
– Ну вот и взяли, – с юмором у моей мамы все хорошо.
Правда, моя бабушка считает, что маме с тремя детьми надо быть более серьезной и строгой.
– Это что, опять Шапокляк? – размышляла я вслух.
– Да при чем тут Инна Львовна? Прекрасная женщина. Очень болеет душой за наш дом и наш подъезд.
Да-да, знаю я Инну Львовну с ее душой. Шапокляк и есть. Проворная и энергичная. Все время выгуливает свою маленькую собачку. Собачка напоминает мне крыску. А я про себя зову ее Лариска. Не люблю маленьких собачек. Люблю больших, с умными, печальными глазами, выступающих медленно и с достоинством. Они не начинают лаять при виде каждой Моськи.
Так вот, Шапокляк подозрительно выслеживает всех, кто вздумает воспользоваться дверью нашего подъезда. Даже если ею пользуются жители. Тем более – если ею пользуются грузчики, решившие, на свою беду, доставить ценный груз в квартиру именно нашего подъезда. Эти люди вечно открывают дверь и придерживают ее чем придется, камнем, например. Обычно в самый неподходящий момент неизвестно откуда выныривает Шапокляк и отбрасывает камень в сторону, метров на сорок, неизменно попадая в стоящий рядом мусорный контейнер. Мол, ищите, ребята! «Ребята» возвращаются, пыхтя от натуги, тащат груз, и вдруг замечают, что дверь снова закрыта. Они находят новый камень, открывают дверь, фиксируют ее камнем и уходят. Когда они приходят, дверь снова оказывается закрытой. Так повторяется несколько раз, пока, наконец, грузчики не застают Шапокляк во время исполнения ее коронного номера. Начинаются окрики, но Шапокляк поправляет очки, оправляется, дергает за поводок свою Лариску и заявляет победоносно:
